Зимой на Северах...

"Поскольку всякое наблюдение страдает от личных качеств наблюдателя и зачастую отражает скорее его эмоциональное состояние, нежели состояние созерцаемой им реальности, то ко всему нижесказанному следует, я полагаю, отнестись с долей сарказма - если не с полным недоверием.
Зимой на Северах...

Единственное, что наблюдатель может заявить в свое оправдание, это что и он, в свою очередь, обладает определенной степенью реальности, уступающей разве что в объеме, но никак не в качестве наблюдаемому им предмету".
Действительность сама по себе мало чего стОит. Лишь восприятием выдвигается она в значащую степень. Этот простенький тезис подтверждается даже школьным курсом физики, из которого некоторым известно, что в отсутствие наблюдателя в зеркале не существует отражения. Никакого...

Не люблю прибывать в города на самолете, изолируя их таким образом в сознании, как некий подготовленный к исследованию объект, вырванный из естественного окружения, препарированный и расплющенный между предметными стеклами. Въезжать в них надо на автомобиле, пусть и жалком, но все же подобии колесницы - отчего бы и не триумфальной - чтобы, даже плутая по заводским предместьям или увязая в суете негритянских кварталов, постепенно, уже с расстояния в десятки километров взволнованно ощущать приближение ожидающего тебя города...
Зимой на Северах...
Мир меняется в тот момент, когда, перевалив сумрачный заснеженный Сен-Бернардино, начинаешь спускаться в долину Тичино, где на серпантине горят тормозные колодки грузовых фур, где в январе над черепицей холмов нестерпимо ярко блестит солнце, где в высокой синеве проплывают летучими тенями белоснежные облака, а в свежей зимней травке по берегам ручьев желтеют примулы. Наблюдателя охватывает восторг, наверное схожий с восторгом иных времен, делавшим непобедимыми те варварские орды, что, освоив этот путь за две тысячи лет до твоего рождения, переваливали через Альпы и неудержимо катились на туманные равнины Ломбардии и дальше, до самого Рима.
Зимой на Северах...
У тебя нет желания заезжать за Рубикон и отправиться покорять Вечный город, да и едешь ты не в Рим вовсе, и, строго говоря, не в определенную точку с известными координатами. Ты едешь к своей женщине - стройной, темноволосой, нежной и желанной. К женщине со звонким голосом и строгими глазами, к той, что увидев тебя на пороге, скажет только «Привет!» - ведь в католической стране хорошо воспитанная девица не должна проявлять свои чувства среди бела дня. К счастью, длительность светлого времени суток в это время года составляет в Ломбардии около восьми часов... Или 7,5...
Приятны дни, солнечные, беззаботные и сладострастные, ничем не тревожимые – ни часами, ни календарем, в прекрасной стране, языка которой не знаешь, и печали которой тебя не волнуют. Ты не читаешь газет, не проверяешь почтовый ящик и не строишь планов на будущее. Да и никаких планов не строишь. А просто просыпаешься утром – а утро это начинается в то время, когда ты захочешь проснуться, а вовсе не по звонку будильника – лезешь в душ, чистишь зубы, целуешь свою женщину – здесь возможна потеря еще нескольких минут - и вы неторопливо идете завтракать в бар, где ты получишь маленькую чашку лучшего на свете кофе, а если вспомнишь одно из десятка знакомых, но вечно ускользающих итальянских слов – doppio – то имеешь шанс получить большую чашку лучшего кофе на свете.
Хорошо, что непонятным образом здесь не срабатывают обычные для стран иных законы философии – Италия вообще с трудом подчиняется любым законам, вязнущим в ее полуденной неге - и качество кофе не будет зависеть от размера посуды. Ведь официант - а если и не он, то бармен - увлеченный обсуждением вчерашнего футбола, скорее всего забудет или попросту не даст себе труда вспомнить, что заказывалась большая чашка, поэтому, выпив маленькую, вы садитесь в машину и гоните ее прочь из Милана – ах, там как раз распродажи - в ту сторону, в какую захотите, или еще проще, куда случайно повернете – в любом месте Ломбардии есть на что посмотреть – это написано в каждом путеводителе. Зеленый, а возможно даже и красный кирпич путеводителя валяется и у нас в багажнике, но никогда не доставался... Там наверняка есть список десяти главных местных достопримечательностей, которые необходимо увидеть каждому культурному туристу. К сожалению, я так и не узнал, приведен ли там рейтинг подходящих для поцелуев подворотен, укромных переулков, заброшенных парков, уютных закутков и полутемных баров.

Зимой на Северах...
Зимой на Северах...
Зимой на Северах...
По дороге, и среди седых туманных равнин, и между веселых, покрытых утренним инеем нив нам попадается бесчисленное количество аутлетов – стОит только взять карандаш, записать их адреса – и слава продвинутого путешественника, чья общественная полезность и информированность не поддаются описанию, обеспечена... Удержаться от соблазна помогает лишь отсутствие как карандаша, так и жажды бренной славы...
Иногда, для очистки рудиментов совести, планы осмотра все же рождаются, но мирно угасают, так и не воплотившись, охраняя вашу полную свободу передвижения и образа действий. Вы направляетесь на Лаго Маджоре, но чудесным образом оказываетесь в Комо, где и остаетесь на целый день. И в памяти почему-то остаются не великолепный Дуомо или Palazzo Rusconi, а увлеченно целующаяся на траве набережной пара, пара, которой нет дела ни до нас, ни до прочего осторожно ее огибающего потока гуляющих, ни до природных красот. И другая пара - семья отважных воробьев, в полном составе прилетевшая на ваш столик в ресторане и по-хозяйски выхватывающая куски хлеба из рук... Фотографий на память как правило не остается – страсть к этому сомнительному, как и любое коллекционирование, виду искусству сродни с промышленной засолкой воспоминаний для грядущей старости... Воспоминания вероятно будут о том, как ловко и изящно вы выхватывали фотоаппарат, когда были молоды... Но на такие авантюры мы покедова пойтить никак не можем...
Зато мы можем все остальное - например, выдвинуться из Бергамо якобы в Мантую или Верону, коварно изменить на круговой развязке направление на противоположное, довести до истерики навигатор, приехать к морю в несезон, провести день в Сирмионе, случайно обнаружить – существуют места, где история неизбежна, как дорожное происшествие – что это и местное Болдино, и Святогорский монастырь - вспомнить катулловскую биографию (неофициальную, в изложении Уайлдера), Клодию, ее биографию (в том же изложении)... и уже не возвращаться на ночь в оплаченную миланскую гостиницу, а попробовать в вечернем промозглом тумане отыскать хотя бы один открытый в это время года отель, а наткнувшись на него, дождаться прихода крайне удивленного зимним визитом портье... Потом при свете луны заняться поисками в безлюдном ночном старом городе открытого по недоразумению ресторана. Заказать салат, эспаду и бутылку белого вина. Наблюдать изумленно, как пустой зал постепенно наполняется парами, выныривающими из холодной сырой мглы.
Утром, которое, если ночь была нежна, начнется где-то в районе полудня, всего-то на пару часов после рассчетного часа в местных отелях, можно бы наконец и попытаться выполнить жесткий план экскурсии и наконец совершить паломничество в Верону и Мантую. И вместо этого с остановками в Дезенцано и Тосколано, Лимоне и Рива, Мальчезине и Лацизе объехать вокруг всего озера Гарда, красоту которого описывать не хочется – эта красота очень банальна, не менее, чем вид Неаполитанского залива, только вот оторвать взгляд от нее тоже невозможно - и уже ночью возвратиться в Милан, но так, чтобы еще успеть в свой любимый, всегда набитый народом ресторан на Viale Piave, где длинными рядами, сдвинутые как в заводской столовой, стоят покрытые клеенкой столики, где в аквариумах ползают диковинные лангусты и крабы, и уйти откуда, не выпив на прощание миртового ликера, просто немыслимо...
Зимой на Северах...

altedoaltedo





Понравилось? Поделись с друзьями!